• Menu

  • Visiting

  • Shop

  • Languages

  • Accessibility
Visiting Info
Opening Hours:

Sunday to Wednesday: ‬08:30-17:00
Thursday: 8:30-20:00 *
* The Holocaust History Museum, Museum of Holocaust Art, Exhibitions Pavilion and Synagogue are open until 20:00. All other sites close at 17:00.

Fridays and Holiday eves: ‬08:30-14:00

Yad Vashem is closed on Saturdays and all Jewish Holidays.

Entrance to the Holocaust History Museum is not permitted for children under the age of 10. Babies in strollers or carriers will not be permitted to enter.

Drive to Yad Vashem:
For more Visiting Information click here

Inexcusably we grow old...

Мы непростительно стареем
И приближаемся к золе.
Что вам сказать? Я был евреем
В такое время на земле.
Я не был славой избалован
И лишь посмертно признан был,
Я так и рвался из былого,
Которого я не любил.
Я был скупей, чем каждый третий,
Злопамятнее, чем шестой.
Я счастья так-таки не встретил,
Да, даже на одной Шестой!

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Но даже в тех кровавых далях,
Где вышла смерть на карнавал,
Тебя — народ, тебя — страдалец,
Я никогда не забывал.
Когда, стянувши боль в затылке

Кровавой тряпкой, в маяте,
С противотанковой бутылкой
Я полз под танк на животе,
Не месть, не честь на поле брани

Не слава и не кровь друзей,
Другое смертное желанье
Прожгло мне тело до костей.
Была то жажда вековая
Кого-то переубедить,
Пусть в чистом поле умирая,
Под гусеницами сгорая,

Но правоту свою купить.
Я был не лучше, не храбрее
Моих орлов, моих солдат,
Остатка нашей батареи,
Бомбленной шесть часов подряд.

Я был не лучше, не добрее,
Но, клевете в противовес,

Я полз под этот танк евреем
С горючей жидкостью «КС». (1947)


Inexcusably we grow old

And close to ashes.

What can I say to you? I was a Jew

At such a time on earth.

I was not spoiled by fame

And was appreciated only posthumously.

I tore myself out of the past

That I did not love.

I was more miserly than every third person,

More unforgiving than every sixth one.

I somehow did not experience happiness,

Even on the One Sixth [of the earth, i.e. in the Soviet Union]!


But even in those bloody expanses

Where death was celebrating a carnival

You my people, you sufferers,

I never forgot you.

When trying to relieve the pain in the back of my head,

With a bloody rag, making an effort

With an anti-tank bottle,

I crawled on my stomach under a tank.

Not vengeance, not honor on the field of battle,

Not glory nor the blood of comrades,

A different mortal motivation

Consumed my body to the bones.

I had a permanent desire

To convince someone,

Whether by dying in an open field

Or being burned to death under the treads of a tank,

To, at least, convey the rightness of my deed.

I was not better or braver

Than my "eagles," my soldiers –

The rest of our battery

On which there descended six solid hours of bombing.

I was not superior or better

But, contrary to the slander [of my people as cowards]

I crawled under that tank as a Jew

Carrying with me the explosive liquid of my deadly cocktail. (1947)